Надежда (j_e_n_z_a) wrote,
Надежда
j_e_n_z_a

Categories:

история "Бродячей собаки". Золотая тусовка Серебряного века. Часть V, заключительная

Оригинал взят у engurevich в История "Бродячей собаки". Золотая тусовка Серебряного века. Часть V, заключительная
"Пантомимы и картины исполняет без причины..."


В конце 1911 года Гумилев окончательно рассорился с Вячеславом Ивановым и перестал бывать "на башне", где с 1905 года по средам цвет петербургской мысли цвёл так буйно, что по городу ходили слухи самые ужасные.

В действительности было примерно так, как записал, планируя, у себя в дневнике Вячеслав Иванович:

Каждая вечеря должна заранее обдумываться и протекать по сообща выработанной программе. Свободное общение друзей периодически прерываться исполнением очередных нумеров этой программы, обращающих внимание всех к общине в целом. Этими нумерами будут стихи, песня, музыка, танец, сказки и произнесение изречений, могущих служить и тезисами для прений; а также некоторые коллективные действия, изобретение которых будет составлять также обязанность устроителя вечера….

Мережковский, Судейкин, Брюсов, Маковский, Блок, Городецкий, Добужинский, Мандельштам, Ахматова, Бердяев, Белый, Мейерхольд и еще десятки имен могут с полным основанием значиться на мемориальной таблице под словами "Здесь в период с 1905 по 1912 годы регулярно бывали...". Михаил Кузмин вообще месяцами жил у Иванова. Вот он в 1908 году сидит на крыше "башни":

Кузмин на крыше башни

А вот приблизительно такое общество собиралось "на башне". Вооон они, Гумилев и Ахматова, в верхнем ряду стоят между дурачащейся дамой и усатым барином. Фото 1913 г.:

общество

Однако в 1911 году собрания у Иванова уже не были такими зажигательными. Никто больше не наряжался в "хитоны" и "пеплумы". Общество постепенно увядало. На этой минорной ноте Гумилев отпал от Иванова, от символизма, от мифологизации искусства, от журнала "Аполлон". Примахались ему тирсы. И решил он издавать свой собственный журнал - "Черное и белое". В феврале 1912 года вышел первый номер, а в марте - последний.

В первом номере поведали о "Бродячей собаке":

Приют находился в подвале на Михайловской площади, 5. Это артистическое кабаре “Бродячая собака”. Там, на заднем дворе он (бродяга-поэт) скользит по ступенькам и сходит вниз, в неприглядный с виду подвал, где на дверях предупредительно начертано бесхитростное слово “ТУТ”. Он подвергается строгому контролю и только по удостоверению того, что он действительно подобен псу бродячему, он пропускается внутрь. И приблудший, спеша расписаться у дверей в книге полсаженным пером, безрассудно ввергает свое бытие в поток художественного веселья. Проголодавшись (подобно бродячему псу), он устремляется в буфет, где за ничтожную сумму полу- чает всякую снедь и питье, и сам сварив себе сосиски на плите, находящейся тут же под рукою, усевшись на плетеную табуретку, за маленький столик, временно отдыхает, слушая оратора с трибуны, находящейся под сводом, или хохоча над экспромтными выступлениями с эстрады своих же товарищей “бродячих собак”. Таков подвал “Бродячей собаки” – ответвление интимного театра. Во главе этого милого учреждения стоит группа талантливых молодых артистов, писателей, художников. И Подвал этот является необходимым приютом Истинно художественного Петербурга.

Не могла редакция журнала "Черное и белое" обойти вниманием место, куда ежедневно приходила всем составом после праведных трудов на благо акмеизма. Принимали в "Собаке" не только по средам, как "на башне" у Иванова; регулярно случались еще и "субботы", а нерегулярно - "понедельники", "вторники", "четверги", "пятницы" и "воскресенья". Тогда устраивались объявленные и необъявленные вечера с более или менее разработанной программой. День за днем - маскарады, поэтические вечера, театрализованные представления, лекции, диспуты, бенефисы, танцевальные спектакли, ночи музыкальных имровизаций и спонтанной декламации, в крайнем случае, праздничные банкеты, и совсем уж в крайнем случае - обыкновенные застолья. И почти каждый вечер в зале Пётр Петрович Потёмкин, человек двадцати пяти лет, громадного роста, силач, борец, пьяница и дебошир (по воспоминаниям Ахматовой), а также отличный шахматист, "сатириконовец", поэт, о котором Саша Черный писал: "Он единственный из всех создал исполненный своеобразия, грации и лукавства национально-лирический цикл типических персонажей русского города…". Если Борис Пронин был "деловой душой" "Собаки", то Потёмкин, говорят, воплощал ее артистическую душу:
Автор коротких и остроумных скетчей, написанных специально для подмостков „Бродячей собаки“, он сам их ставил, нередко играя в них главную роль. Он очень искусно танцевал, умел поддерживать веселье, отлично умел вызывать на „поединок остроумия“ любого из посетителей „Собаки“ и подавал реплики меткие, веселые, всегда корректные… (поэт Николай Оцуп)

Пару лет спустя Потёмкин устанет от театральной суеты, загрустит о своем растрачиваемом на пустяки таланте, но 31 декабря 1911 года он принял самое активное участие в новогоднем вечере, которым "Бродячая собака" заявила о своем появлении на свет.

1912 новый год в "Собаке" встречали Карсавина, Тэффи, Михаил Фокин, Саша Черный, Маковский, артист Юрьев, поэт Тиняков... А еще Бальмонт, Северянин, Мандельштам, Зенкевич, Лозинский, Нарбут, композитор Сац, Эренберг, художник Зданевич, режиссер Петров и многие другие.

programmkaЧто там было, доподлинно неизвестно; подробного описания этого вечера никто не оставил. Зато известно, чего там не было - премьеры толстовского фарса "О еже, или Наказанное любопытство". Алексей Толстой (отметивший 29 декабря 1911 г. свое 29-летие) написал этот фарс в подражание поставленным в "Старинном театре" средневековым пьескам «Фарс о чане» и «Фарс о шляпе-рогаче». Простодушная и недвусмысленная грубость действа («Ах, цветок, цветок был мал, / Толстый шмель цветок сломал»), прерываемая явлениями аллегорической фигуры Времени ("Я время играю / И вам объявляю, / Что год уже вот / Пролетел…"), венчалась фантастической сценой: некий Аббат рожал ежа.

Д о к т о р
Рожать ежа ужасное мученье!
Вам кесарево сделаю сеченье.
(достает из его утробы ежа)
Провиденье дало сына,
Человек родил скотину

и т.д.

В последний момент автор отменил представление. "Не надо, - сказал, - эту ерунду показывать столь блестящему обществу". И не стали показывать.

Итак, Гумилев навсегда покинул  "башню", стал проводить ночи в этом подвале, и не пожалел, ибо здесь жар свечей и камина соединялся с жаром сердец и речей, с новой силой развернулась старая тусовка.

Решалось все просто, - писал Судейкин, вспоминая в эмиграции "Бродячую собаку". - А почему не устроить вечер романса Зои Лодий? А почему и не устроить? А почему не устроить вечер Ванды Ландовской? А почему и не устроить? А почему не устроить вечер Далькроза с конкурсом императорского балета, вечер «Цеха Поэтов», вечер чествования Козьмы Пруткова, вечер современной музыки, доклад о французской живописи? А почему и не устроить?
Так осуществлялись вереницы вечеров. У нас был свой оркестр, в котором играли: Бай, Карпиловский, братья Левьен, Хейфец, Эльман.
А почему бы не устроить вечер поэтов и художников? А почему бы не устроить!
Радаков, создатель «Сатирикона», сделал ширму, перед которой выступал Владимир Маяковский. Кульбин сделал ширму для Василия Каменского. Бурлюк сделал ширму для самого себя. Я для Игоря Северянина.


судейкин арлекины

Через две недели после открытия в "Бродячей собаке" устроили заочное чествование Константина Бальмонта. Бальмонт тогда в России был персона нон грата, но "собачники" решили, почему бы не отметить 25-летие его поэтической деятельности, и отметили. Городецкий прочел вступительный доклад о юбиляре, а потом Гумилев, Ахматова, Мандельштам, Гипнус, Доминов, Муравьевская читали стихи - свои. Было уютно и мило.

Меньше чем через год, 8 ноября 1913 года, Бальмонта снова чествовали в «Собаке», и на сей раз в его присутствии. Кончилось, правда, не так хорошо, как в первый раз, и даже совсем нехорошо:

К утру Бальмонт напился пьян, сел подле Ахматовой и стал с нею о чем-то говорить. В это время к нему подошел Морозов (сын пушкинианца) и стал говорить комплименты. Бальмонт с перепою не разобрал в чем дело и заорал: "Убрать эту рожу!" Тогда Морозов обозлился, схватил стакан с вином и швырнул в К. Д. Этот вскочил, но был сбит с ног Морозовым. Пошла драка. Ахматова бьется в истерике. Гумилев стоит в стороне, а все прочие избивают Морозова. (из письма М.Долина Б.Садовскому)

Вышел долгий, громкий скандал с активным привлечением прессы.
balmont_sobake

Впрочем, далеко не всякий вечер в "Собаке" заканчивался скандалом, хотя чествовали там часто и много кого. Чествовали, например, артиста Юрьева, первого кавалера Ордена Собаки; итальянского футуриста Маринетти (Велимир Хлебников был очень возмущен: "Кружева холопства на баранах гостеприимства"); балерину Карсавину; и даже весь Московский Художественный театр в лице присутствовавших К. С. Станиславского, В. И. Немировича-Данченко, В. И. Качалова, О. Л. Книппер-Чеховой и А. Г. Коонен (это был самый, наверное, многолюдный вечер; в зал каким-то чудом набилось четыре сотни человек). Мхатовцев почтили музыкой и танцами.
нина клейст-цицишвили
Танцевали в "Собаке" также часто, как и читали стихи. Кроме Ольги Судейкиной, записной танцовщицей здесь была Нина Цицишвили (1881 - вторая половина ХХ века), выступавшая под своей девичьей фамилией Клейст. Нина познакомила петербургскую публику с городскими танцами Тифлиса: «джейрани», «хабарда», «кинтоури» и «багдадури». Ее коронными номерами были «абхазури», «узундара» и «унабе». Танцы эти исполняются с грациозными, закругленными движениями рук и корпуса; в них экспрессия передается с чувством собственного достоинства. Для мхатовцев Нина танцевала в костюме, сшитом по эскизу Судейкина: синий атласный лиф с жемчугами и шаровары из желтого газа. На голове - тюрбан, тоже с жемчугом, и ярким пером. На ногах - золотистые коши. Зрители наслаждались ее пластикой и артистизмом.

А ровно через год, в апреле 1914 года, "баронесса Клейст" танцевала в рамках проводимой в "Собаке" "Кавказской недели". В тот год Николай Кульбин побывал на Кавказе, читал там лекции о Пиросмани. Вернулся и подумал: а почему не устроить выставку восточного искусства в "Бродячей собаке"? А почему не устроить?.. И устроили - не только выставку (на ней представили персидскую миниатюру, майолику, образцы восточных тканей и др.); в течение недели угощали гостей блюдами восточной кухни, живописец В. В. Эмме рассказал о трех своих путешествиях по Фергане и по Зеравшанскому хребту, Кульбин сделал доклад о восточном искусстве. Звучало много восточной музыки. И танцы. Кабаре все-таки.

"Кавказская неделя", как и многие мероприятия в "Бродячей собаке", имела резонансный успех, и Пронин со товарищами на этой волне собрались было в мае провести "Индусскую неделю", где в центре внимания стал бы индусский музыкант-популяризатор Инаят-Хан со своим инструментально-вокальным квартетом. Инаят-Хан произвел фурор в Москве, исполняя духовные и народные индийские песни. Однако организаторы столкнулись с рядом препятствий, оказавшихся непреодолимыми, и "Индусская неделя" не состоялась. Так что, хотя Инаят-Хан и провел в Петербурге почти весь месяц май 1914 г., относительно индийской духовной музыки петербургская публика осталась недопросвещенной.

Но вообще, на ниве просвещения "собачники" трудились, сколь могли. Доклады и лекции проходили регулярно, с большим или меньшим успехом. Кузмин, например, был огорчен материальным провалом своей лекции о современной литературе, состоявшейся 13 апреля 1914 года: он получил всего 23 рубля. Месяцем раньше французский поэт-символист Поль Фор за три лекции отхватил около трехсот рублей. Еще раньше, в феврале, лекции в "Бродячей собаке" читал итальянский футурист Маринетти, и его доход тоже обозначался трехзначной цифрою. На этом фоне обида Кузмина понятна, не правда ли?

А вот филолог Александр Смирнов, будущий профессор Ленинградского университета, успех деньгами не мерял. 22 декабря 1913 года он читал доклад о симультанизме и остался очень доволен:

Имел довольно большой успех. Было 160человек народу, всякого сорта... для маленького помещения сборище было громадное.

Результатами последовавшего диспута, весьма бурного, Смирнов тоже был удовлетворен:

Я изобличил всю скудость ума этих дураков. Какое сладкое чувство борьбы против идиотизма. Вы скажете, что эта диалектика не имела отношения к делу? Да, но она была важна для успеха. Публика видела, что я умнее их и след<овательно>, мое дело — правое. Это психологически было важно.
Факт тот, что напр<имер>, для выставки Delaunay здесь почва подготовлена. Чувствую, что сделал все, что мог!


Выставка Сони Делоне, впрочем, так никогда и не состоялась в Петербурге.

Зато в начале января 1914 года состоялся костюмированный вечер "Собачья карусель". Николай Сергеевич Кругликов, действительный статский советник, инженер, поэт и меценат, нарядился в костюм шекспировской эпохи. Иван Антонович Гранди, итальянский карикатурист и театральный художник, надел странное одеяния в духе средневекового японского костюма. Ольга Судейкина блистала в белом балахоне, а баронесса Клейст пришла в "стильном платье" с накидкой. Газета «Биржевые ведомости» живописала:

Художник Судейкин с товарищами все стены завесил бумагой и так их славно размалевал, что бродившая между столиками живая лохматая собака все время лаяла, вызывая подражателей среди публики и поддерживая веселое настроение... Эстраду задекорировали растениями и лампочками. И в общем, вместе со сверхоригинальными костюмами в публике получилось нечто совершенно новое для петербургского глаза, свежее и молодое. На вечере баронесса Клейст исполняла восточные танцы под зурну... На вечере присутствовала Т. П. Карсавина.

За год до этого, в январе 1913, в "Бродячей собаке" чтили память директора Пробирной Палатки, действительного статского советника, автора стихов, басен, пьес и афоризмов Козьмы Петровича Пруткова, который, согласно "официальным биографическим данным", скончался 13 января 1863 г. На этом вечере всеобщее внимание привлекала "некая Поликсена Сергеевна", которая нарядилась в генеральский мундир, остригла волосы и, не отвлекаясь, смотрела на корень хрена, держа его перед глазами. Таким образом она будто бы выполняла известный завет Козьмы Петровича.

БС
Такие околотеатральные затеи случались в "Собаке" постоянно. А вот действительно театральное событие там произошло чуть не единственный раз - в ночь с 6 на 7 января 1913 года. Речь о постановке "Вертеп кукольный. Рождественская мистерия".

Музыкальную пьесу Кузмина, написанную специально для представления в "Бродячей собаке", взялся ставить Миклашевский. Миклашевский, надо заметить, работал тогда в "Старинном театре", где на практике постигали этику и эстетику средневековой драматургии. Так что ироничная стилизация Кузмина попала в умелые руки: Миклашевский понимал и чувствовал, как следует сценографировать народный стих. Оформленная Судейкиным, получилась, по словам Евреинова, "«умилительная наивность, пленительная и для безбожников, и для верующих, для старых людей и для малых детей».

Судейкин был подлинно театральным художником. Как никто, он умел загримировать пространство, насыщая действо дополнительными смыслами, визуализируя скрытые эмоции. Памятно было, как "на башне" у Иванова в 1910 г. Судейкин оформил спектакль "Поклонение кресту", используя для этого "тысячи аршин" разных тканей:

Весь фон сцены был заткан, завешен, закрыт бесконечными развернутыми, разложенными, перегнутыми, сбитыми и пышно вбитыми свитками тысяч аршин тканей, разных, но преимущественно красных и черных цветов. В квартире Вячеслава Иванова хранились вот такие колоссальные куски и штуки, старинных и не очень старинных, материй. Тут были всякие сукна, бархаты, шелка. Очевидно, покойная Лидия Дмитриевна питала особую страсть к их собиранию. Большинство было съедено молью; в виде платья — это было бы совершенно неприемлемо, но в виде драпировок — прекрасно. Изобилие материй пленило Судейкина; наворотивши вороха тканей, он создал настоящий пир для взора. Истинную постановку в . сукнах, в квинтэссенции сукон и шелков. Он же соорудил и особенно пышный занавес — вернее, две завесы. (В.Пяст)

Расстарался Судейкин и для "Рождественской мистерии". Сводчатый потолок подвала затянули темно-синей материей, которую художник разрисовал крупными звездами. Стены были задекорированы росписями с фигурами белых ангелов и черно-красных демонов. Столы составили длинными рядами, оставив проходы. По краям столов закрепили длинные тонкие свечи так, что получилась, когда зажгли, мерцающая огненная дорожка, и на стенах в полумраке дрожали и двигались тени.
вертеп кукольный
Двадцать ребятишек (из сиротского приюта) в длинных белых одеждах и со свечами в руках ходили по проходам и пели. По этим же проходам шли волхвы с дарами (кубок, серебряная корзина, серебряный кубок и серебряный кувшин, фрукты, курильница-ампир, ладан, сковороды). Волхвов вела Звезда - в серебряной епитрахили поверх белой длинной рубахи и с огромной горящей свечой в руках. Потом по этому проходу Богородица в золотом платье и голубом газовом покрывале убегала от Ирода верхом на осле. Осла играл Потемкин. Этот эпизод, кажется, больше всего впечатлил Бунина; он даже всю пьесу, вспоминая о постановке, назвал "Бегство Богоматери с Младенцем в Египет":

...поэт Потемкин, изображая осла, шел, согнувшись под прямым углом, опираясь на два костыля, и нес на своей спине супругу Судейкина в роли Богоматери.

На маленькой сцене, затянутой красным кумачом, помещался коричневый грот-вертеп, выложенный изнутри сусальным золотом. Его освещали свечи. Небо над гротом было темно-синее.
Там же на сцене стояло ложе Ирода, покрытое алой материей. Ирод возлежал на нем, закрытый пурпурными лоскутами, в синем парике из тонких полосок сукна и с такой же бородой, а ногах у него были золотые сандалии. Тут же суетился дьявол в коричневом монашеском балахоне и козлиной маске.

Двадцать детей из сиротского дома, одетые в белое, с золотыми париками и серебряными крыльями ходили между стола с зажженными свечами и пели. А на сцене черт соблазнял Ирода, рождался Христос, происходило избиение младенцев, и солдаты закалывали Ирода. (С.Судейкин)

Описывая этот спектакль в журнале "Аполлон", С. Ауслендер констатировал:
Было настоящее волнение, когда наконец зазвучал заключительный хор: “Вот Христос родился, Ирод посрамился, с чем вас поздравляем, счастия желаем”. Что-то умилительно детское было во всем этом.

А Сергей Дягилев, впервые побывавший в тот вечер в "Бродячей собаке", сказал: "Это не Амергау, это настоящее, подлинное!".

Артистическое кабаре-кафе "Бродячая собака" было закрыто по решению властей 3 марта 1915 года.


Часть I. Мы все бродячие собаки...
Часть II. Кавалеры Ордена Собаки
Часть III. Блудницы из "Бродячей собаки"
Часть IV. "Собачники" и "фармацевты"

Tags: башня иванова, история в кадрах, рекомендую автора, серебряный век
Subscribe

Posts from This Journal “история в кадрах” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments