Надежда (j_e_n_z_a) wrote,
Надежда
j_e_n_z_a

Categories:

рестораны и кафешантан. не только «Бродячая собака»


Василий Иванович Суриков. Вид памятника Петру I на Сенатской площади в Петербурге. 1870.ГРМ Спб

Ресторан «Вена»
Ул. Малая Морская, 13 / ул. Гороховая, 8
В доходном доме Гиллерме на перекрестке Гороховой и Малой Морской в 1850-х жил Тургенев, в 1890-х — Чайковский (здесь же композитор и умер от холеры), в 1920-х — балерина Галина Уланова. А в начале века в здании располагался ресторан «Вена» — любимое место встреч петербургской богемы. Меню заведения было достаточно простым, а цены — невысокими. Под своих клиентов — людей искусства — ресторан даже подстроил режим работы: учитывая, что литераторы собирались обычно к полуночи и засиживались до утра, завтраки в «Вене» подавали до трех часов дня.

На здешних ужинах бывали Леонид Андреев, Сергей Городецкий, Максим Горький, Алексей Толстой, Федор Шаляпин. В одном из кабинетов ресторана в 1912 году Игорь Северянин и его единомышленники основали «Академию эгопоэзии».
А однажды ночью в другом зале литераторы устроили шуточные выборы «короля поэтов». «В них принимали участие супруги Кузьмины-Караваевы, Мандельштам, Василий Гиппиус и я, — вспоминал Владимир Пяст. — После того как в первый раз голоса разделились (были поданы два за Федора Сологуба, два за Блока, а пятый за одну поэтессу), назначили перевыборы». В результате победил отсутствовавший на вечеринке Блок, и ему тут же, среди ночи, на квартиру отправили открытку с экспромтом:

Диалог. М ы и Б л о к.
М ы. После Цеха,
После Академии, —
Мы без смеха
Раздавали премии.
Б л о к. Вот потеха!
Избран вами всеми я!

Ресторан «Кюба»
Ул. Большая Морская, 16 / Кирпичный пер., 8
Restaurant de Paris на этом месте работал с 1850-х годов. Новое название ему дали в честь заведующего кухней императорского двора повара Жан-Пьера Кюба, который владел заведением в конце века (хозяин вскоре сменился, но вывеска осталась).

В акте осмотра от 1914 года говорится: «Ресторан I разряда. Расположен в двух этажах. Имеется зал (36 кв. сажень) и 13 отдельных кабинетов. Ресторан посещает интеллигентная и богатая публика».

Насчет интеллигенции автор акта не слукавил: заведение было настолько респектабельным, что, по воспоминаниям Юлии Николаевны Данзас, считалось едва ли не единственным местом в Петербурге, куда «можно было зайти приличной даме без сопровождения кавалера». В «Кюбу» на завтраки (первый сервировали к девяти утра, второй — с часу до трех пополудни) наведывались Федор Шаляпин, Сергей Дягилев, Вацлав Нижинский.

А вот с «богатством» дело обстояло хуже: здесь охотно предоставляли кредит знаменитым, но недостаточно обеспеченным клиентам, и к закрытию ресторана сумма долгов посетителей достигала 25 000 рублей.

Заведение было известно как место встреч балетоманов, но литераторы его тоже любили. Вот как описывает поэт Иоганнес фон Гюнтер вечеринку по случаю выхода первого номера журнала «Аполлон» в 1909 году:

«…Торжества… проходили в знаменитом петербургском ресторане Кубата, который прежде был поваром царя. На них присутствовала вся петербургская писательская элита. Первую речь в честь „Аполлона“ и его верховного жреца Маковского произнес Анненский, за ним последовали два знаменитых профессора, настолько знаменитых, что я даже забыл их имена; четвертым выступил наш Гумми — от имени молодой русской поэзии. Но так как мы накануне опрокинули немало стопок в симпатичном предбаннике с закусками, речь его выглядела довольно бессвязной. После него от имени европейской поэзии должен был приветствовать „Аполлон“ я. <…>

Помню только, что после выступления я подошел с бокалом шампанского к Маковскому, чтобы с ним чокнуться, — и всё, засим падает занавес.
Очнулся я от тяжелого забытья в небольшом помещении, где был сервирован кофе; голова моя доверчиво покоилась на плече Алексея Толстого, как раз собиравшегося умыть свое несколько остекленевшее лицо бутылкой бенедиктина. Занавес».

Ресторан «Донон»
Наб. Мойки, 24, позже Английский просп., 36
Еще одно любимое место петербургской богемы, ресторан «Донон» был открыт французским предпринимателем Жан-Батистом Дононом в 1849 году. Заведение славилось своей кухней и румынским оркестром; блюда подавали на старинной серебряной посуде, а в погребе хранились бургундские и бордоские вина. Как писали тогдашние газеты, «страстные и рыдающие звуки скрипок и голоса солистов создавали в обеденном зале „Донона“ некий настрой для любовных признаний — обычно чужим женам».


Кстати, упомянутое выше празднование по случаю выхода первого номера «Аполлона» продолжилось именно здесь: «А потом ночью в „Дононе“, самом шикарном ресторане Петербурга, сцена: восседая на стульчиках перед стойкой бара, мы под изумленными взглядами блондинки-барменши ведем теологический диспут с Вячеславом Ивановым», — вспоминает всё тот же фон Гюнтер.

Впрочем, работники этого респектабельного заведения становились свидетелями и более эксцентричных выходок. Например, как-то раз Сергей Дягилев, придя в «Донон», заметил там своего кузена и любовника Дмитрия Философова в компании Зинаиды Гиппиус. Ослепленный ревностью, он бросился на того с кулаками, и успокоить его удалось только силами нескольких официантов.

Кафешантан «Вилла Роде»
Будущий Приморский просп. / ул. Академика Крылова
«Вилла Роде» открылась в 1908 году на углу Новодеревенской набережной и Строгановской улицы (сейчас это район метро «Черная речка»). В уютном садике располагались большой летний театр и веранда-ресторан со сценой; во время ужинов публику развлекали хор цыган и венгерский оркестр. Здесь выступал Шаляпин, а одним из самых знаменитых «богемных» гостей был Александр Блок. Многие считают, что в стихотворениях «Незнакомка» и «В ресторане» поэт описывает именно «Виллу Роде» (впрочем, мнения на этот счет расходятся).

По воспоминаниям публициста Александра Амфитеатрова, заведение имело «репутацию не столь двусмысленную, сколь определенную». В меню, помимо деликатесов и вин, значились и «особые» блюда: «Купание русалок в шампанском», «Танцы одалисок на столах среди посуды» и «Венера» (когда в центре подноса с цветами и фруктами лежала обнаженная красавица, а гости поливали девушку игристым и осыпали купюрами).

«Особенно возмутительна была клевета, будто предлагаемыми на „Вилле Роде“ благами обслуживались исключительно великие князья, компания Распутина, мышиные жеребчики из министерств и царская охранка, — язвительно писал Амфитеатров. — На эти недостойные инсинуации г. Роде имеет право возразить: „Нет-с, вы меня в монархисты не толкайте! На первых порах, после ‘пломбированного вагона’ кто только не швырял у меня немецких, генерального штаба, денег!

И Гриша Зиновьев лыка не вязал! Луначарский кренделя ногами выписывал! И золотое сердце Феликса Дзержинского улыбками девочек утешалось! А однажды самого Ленина замертво вынесли!
Понимаете теперь, каков я есмь большевик“. Относительно последнего пункта я мог бы лично свидетельствовать в пользу г. Роде, так как вез сие бездыханное тело с „Виллы Роде“ во дворец Кшесинской мой бывший шофер, впоследствии не без гордости о том повествовавший».

источник
Tags: питер, серебряный век
Subscribe

Posts from This Journal “серебряный век” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments